С. Чистяков - П. Е. Шалимов - продолжение

Для начала он сделал главное – показал звучание инструмента, а гусли в его руках звучали очень красиво и легко. Поразила особенная чистота звука, доселе не слышанная, и легкость игры. Появившаяся влюбленность в гусли сохранилась до сих пор.

Первый год занятия велись в этой подготовительной группе, но к концу года из десяти пришедших остался я один, и Петр Ефимович ввел меня в основной состав. Поначалу было знакомство с основными тональностями, основными аккордами. Для простоты обучения Петр Ефимович присваивал им номера. Шесть раз подряд 1-й, потом два раза – 2-й. Получилась Барыня. Также "Камаринская", "Ах вы сени мои сени" и т. д. К концу первого года играл уже по нотам. Играли по расписанным Петром Ефимовичем для каждого исполнителя партиям. Нотные записи он воспроизводил каллиграфически, и читались они легко. По возрасту мне была доверена пиколка (гусли-пикколо), и приходилось играть вариации. Вариации были несложными, но ответственность меня давила лет пятнадцать, и перед выходом на сцену все время сосало под ложечкой. Ефимыч, так его звали в ансамбле, не ругал за огрехи, только усмехался в твою сторону. Его правилом было: соврал – не показывай вида и продолжай играть дальше. Еще настаивал на том, чтобы при игре не смотрели в струны. Также при игре вариаций требовал не ковырять струну медиатором, а бить по струне.

У меня была привычка приходить на репетицию раньше минут на пятнадцать, и это время Ефимыч тратил на рассказы из прожитой жизни. Я был ровесником его сына Бориса и благодарным слушателем, что облегчало общение, и большинство сведений о развитии гуслей и о его роли, о других гуслярах-профессионалах, бывших его учениками почерпнуты из этих рассказов. Одним из результатов этого общения было то, что Ефимыч, а потом и тетя Тося (жена Петра Ефимовича) относились ко мне , как к сыну. На второй год занятий я уже мог сносно вести партию пикколо, освоил игру на жалейке, деревянных ложках и бубне, и Ефимыч стал меня брать на концерты остальных своих ансамблей. Однажды на концерте в д/к им. Цурюпы была встреча с Дмитрием Трифоновым, работавшим в Северном хоре и гостившим тогда в городе. На сцене мы сидели рядом, но я за ним чувствовал себя, как за каменной стеной. В своих рассказах Ефимыч упоминал, кроме Трифонова, своих учителей Привалова и Голосова и бывших его учениками Локшина, Беляевского, Тихова, мастеров-краснодеревщиков Титова и Клементьева, чьи гусли ценил очень высоко.

У Ефимыча была одна черта, не сразу заметная: талантливых учеников он старался направить на самостоятельный путь. Много рассказывалось об артистах, с которыми ему пришлось работать, о том, как проходили концерты. Ансамбль, судя по рассказам всегда работал с певцами. Были и танцоры. Такой ансамбль, певческо-танцевальный, впоследствии удалось воссоздать Владимиру Драчеву. Репертуар, вероятно, создавался Приваловым еще в начале 20-го века. Рассказывал Ефимыч о самоучителе игры на гуслях, который Привалов выпустил в 1902 году. Но в остальном рассказы о Привалове и Голосове были очень отрывочны. Кое что удалось позднее узнать самому, но об этом позже. Репертуар был адаптирован для самодеятельного ансамбля; технически сложные места выигрывал, как правило, баян. Зато большое значение придавалось зрелищности, да и массовости тоже. Ежегодные конкурсы самодеятельности были и конкурсами костюмов. Ансамбль в споре с основным конкурентом – ансамблем ДК им. Карла Маркса - неоднократно становился лауреатом ежегодных фестивалей самодеятельности г. Ленинграда, а после введения звания «Народного коллектива» быстро его получил. Но самым высоким своим достижением Петр Ефимыч считал победы на послевоенных фестивалях самодеятельности с заключительными концертами в Москве. Вспоминал об этом с особым удовольствием.

Состав ансамбля менялся со временем. Основной и первый ансамбль Петра Ефимовича был в д/к им. Цурюпы, ансамбль в детском доме на Писарева, ансамбль в ПТУ. В последние годы его работы ансамбль в д/к Связи остался единственным и в него влились участники остальных ансамблей. Также в эти последние годы в ансамбль пришла группа ветеранов его армейского ансамбля военных лет. Из участников ансамбля тех лет запомнились Володя Кузьмин с супругой; альтист Виктор Егоров, перешедший вскоре в профессиональный ансамбль Ленконцерта, Николай Николаевич - преклонных лет, игравший на басовых гуслях и приведший в ансамбль внучку Наташу Запорожец.


Для начала он сделал главное – показал звучание инструмента, а гусли в его руках звучали очень красиво и легко. Поразила особенная чистота звука, доселе не слышанная, и легкость игры. Появившаяся влюбленность в гусли сохранилась до сих пор.

Первый год занятия велись в этой подготовительной группе, но к концу года из десяти пришедших остался я один, и Петр Ефимович ввел меня в основной состав. Поначалу было знакомство с основными тональностями, основными аккордами. Для простоты обучения Петр Ефимович присваивал им номера. Шесть раз подряд 1-й, потом два раза – 2-й. Получилась Барыня. Также "Камаринская", "Ах вы сени мои сени" и т. д. К концу первого года играл уже по нотам. Играли по расписанным Петром Ефимовичем для каждого исполнителя партиям. Нотные записи он воспроизводил каллиграфически, и читались они легко. По возрасту мне была доверена пиколка (гусли-пикколо), и приходилось играть вариации. Вариации были несложными, но ответственность меня давила лет пятнадцать, и перед выходом на сцену все время сосало под ложечкой. Ефимыч, так его звали в ансамбле, не ругал за огрехи, только усмехался в твою сторону. Его правилом было: соврал – не показывай вида и продолжай играть дальше. Еще настаивал на том, чтобы при игре не смотрели в струны. Также при игре вариаций требовал не ковырять струну медиатором, а бить по струне.

У меня была привычка приходить на репетицию раньше минут на пятнадцать, и это время Ефимыч тратил на рассказы из прожитой жизни. Я был ровесником его сына Бориса и благодарным слушателем, что облегчало общение, и большинство сведений о развитии гуслей и о его роли, о других гуслярах-профессионалах, бывших его учениками почерпнуты из этих рассказов. Одним из результатов этого общения было то, что Ефимыч, а потом и тетя Тося (жена Петра Ефимовича) относились ко мне , как к сыну. На второй год занятий я уже мог сносно вести партию пикколо, освоил игру на жалейке, деревянных ложках и бубне, и Ефимыч стал меня брать на концерты остальных своих ансамблей. Однажды на концерте в д/к им. Цурюпы была встреча с Дмитрием Трифоновым, работавшим в Северном хоре и гостившим тогда в городе. На сцене мы сидели рядом, но я за ним чувствовал себя, как за каменной стеной. В своих рассказах Ефимыч упоминал, кроме Трифонова, своих учителей Привалова и Голосова и бывших его учениками Локшина, Беляевского, Тихова, мастеров-краснодеревщиков Титова и Клементьева, чьи гусли ценил очень высоко.

У Ефимыча была одна черта, не сразу заметная: талантливых учеников он старался направить на самостоятельный путь. Много рассказывалось об артистах, с которыми ему пришлось работать, о том, как проходили концерты. Ансамбль, судя по рассказам всегда работал с певцами. Были и танцоры. Такой ансамбль, певческо-танцевальный, впоследствии удалось воссоздать Владимиру Драчеву. Репертуар, вероятно, создавался Приваловым еще в начале 20-го века. Рассказывал Ефимыч о самоучителе игры на гуслях, который Привалов выпустил в 1902 году. Но в остальном рассказы о Привалове и Голосове были очень отрывочны. Кое что удалось позднее узнать самому, но об этом позже. Репертуар был адаптирован для самодеятельного ансамбля; технически сложные места выигрывал, как правило, баян. Зато большое значение придавалось зрелищности, да и массовости тоже. Ежегодные конкурсы самодеятельности были и конкурсами костюмов. Ансамбль в споре с основным конкурентом – ансамблем ДК им. Карла Маркса - неоднократно становился лауреатом ежегодных фестивалей самодеятельности г. Ленинграда, а после введения звания «Народного коллектива» быстро его получил. Но самым высоким своим достижением Петр Ефимыч считал победы на послевоенных фестивалях самодеятельности с заключительными концертами в Москве. Вспоминал об этом с особым удовольствием.

Состав ансамбля менялся со временем. Основной и первый ансамбль Петра Ефимовича был в д/к им. Цурюпы, ансамбль в детском доме на Писарева, ансамбль в ПТУ. В последние годы его работы ансамбль в д/к Связи остался единственным и в него влились участники остальных ансамблей. Также в эти последние годы в ансамбль пришла группа ветеранов его армейского ансамбля военных лет. Из участников ансамбля тех лет запомнились Володя Кузьмин с супругой; альтист Виктор Егоров, перешедший вскоре в профессиональный ансамбль Ленконцерта, Николай Николаевич - преклонных лет, игравший на басовых гуслях и приведший в ансамбль внучку Наташу Запорожец.

Раиса Бакушкина, игравшая с дочерью Светланой. Чуть позже в ансамбль пришли Владимир Драчев с Анатолием Кузнецовым и Юрием Румянцевым. Володя Драчев, немногим старше меня, был музыкант от Бога, и уже играл на балалайке в оркестре д/к "Невский". Мать его работала в Областной филармонии вместе с гуслярами и летом брала его на гастроли с собой, где он мог практиковаться на гуслях у мастеров, среди которых запомнилась фамилия Валентина Невского. Впоследствии Володя был директором д/к им. Газа, директором клуба "Маяк", где у него был свой концертный ансамбль, и где в то время базировался Терем-квартет. Также подростками в ансамбль пришли две Люды: Смирнова и Кривцова. В 70-х годах добавились из д/к Цурюпа баянисты Олег и Толя Терентьев и гусляры Тетя Тося – супруга Петра Ефимовича, а потом и их сын Борис, мой ровесник, Сабир Гельмуханов, Зина Блинова, Валя Жеховцова с супругом, Галя Константинова и сестры Лариса и Галя Александровы, занимавшиеся у Ефимыча в ансамбле Детского дома, Люда Хмелева и Люда Асчезова, Рита из ансамбля ПТУ, сменившая меня на пиколке. Играла в ансамбле и Татьяна Барканова по совету Тихова. Судьбы всех сложились по разному. Упомянуть тех, кто играл У Петра Ефимовича посчитал необходимым. В то время наша жизнь была тесно связана с ансамблем, и во многом это объясняется личностью Ефимыча. Но тут надо вернуться к началу...

Репетиции проводились два раза в неделю. Концертов набиралось до пяти в месяц. Спрос на ансамбль был, поэтому играть пришлось практически на всех концертных площадках города, а с наступлением летнего сезона начинались концерты в пригородных парках и совхозах. Концерты поначалу были составными с участием большинства самодеятельности ДК...

Ансамбль исполнял, как правило, три произведения: веселое для начала, затем медленное в сопровождении рожков (на три партии) и в конце опять веселое с ложками и бубном. Гусляров всегда ставили в конец программы. Потом ансамбль стали приглашать на отдельные выступления. Программы на полчаса оказывалось достаточно, чтобы порадовать зрителей и не слишком надоесть им.

Ефимыч имел большой авторитет и в ДК и в Доме народного творчества и всегда заботился о коллективе: на концерты соглашался только при наличии транспорта туда и обратно. Были и поездки в Москву с записями на телевидении, в Новгород, в Ригу. Старшие: Алексей Кичемасов, тетя Тося, Володя Драчев - ездили с концертными бригадами в Норвегию, в Австрию, в Финляндию. Жизнь ансамбля была живой и ощутимой для каждого из участников. На торжественные вечера в ДК (новогодняя елка и закрытие сезона) собирались по семейному. На концерты часто брали с собой детей. Богемность? Да, была и богемность с нарушениями режима, как говорят в спорте. Но в этом ансамбль не был исключением. Скорее это было следствием теплых отношений внутри коллектива, во главе которых был Петр Ефимович Шалимов, в поздние годы боровшийся с нарушениями, но в ранние годы испытавший их на себе.

Теперь об истории, для понимания, что принял Петр Ефимович в свои руки. Существовали и существуют поныне музыканты-самоучки, изготавливавшие инструменты для себя. До 1917 г. известны имена крестьянина Водовозова, Смоленского, Голосова. Водовозов играл в Великорусском оркестре Привалова, Смоленский и Голосов руководили коллективами гусляров и выступали на публике достаточно часто. Ансамбль Голосова трижды выступал на концертах с Сергеем Есениным. «А как был колоритен гусляр Николай Николаевич Голосов с густыми чёрными бровями и огромными усами. Он как-то умел двигать одновременно бровями и усами в такт музыки, а я смотрел на эти движения, как завороженный.» (Ломан, "Записки крестника императрицы"). И были Василий Андреев и Николай Привалов, создавшие оркестры и ансамбли, инструментальный состав которых с тех пор не менялся. И создавшие репертуар, сохранившийся и поныне. И были частые концерты при полных залах, что создавало условия для появления заинтересованности и притока новых кадров. Кстати концерты для жителей района в ДК продолжались еще в шестидесятые годы, но в связи с рапространением телевидения сошли на нет.

О Н. И. Привалове удалось много узнать из статьи В. И. Акуловича. В клубе з-да «Красный треугольник» он работал с 1924 г. до выхода на инвалидность в 1927 г. В 1928 г. он умер в нищете, не получая никаких пособий. Сменил его на посту руководителя Голосов. В каком году пришел в ансамбль Петр Ефимович неизвестно. В своих рассказах он это не упоминал. Известно, что в 1924 году он работал на Монетном дворе и хорошо помнил, как в Петропавловской крепости плавали дрова во время наводнения. Голосов проработал недолго. Сохранилась фотография: Голосов в окружении участников ансамбля. К какому времени относится фотография – неизвестно, но в одном из участников можно узнать Шалимова. Судя по рассказам Ефимыча, готовилась поездка в Германию. Голосов допустил дисциплинарный промах и его увольняют, а Ефимыча посылают в музыкальное училище и ставят руководителем ансамбля. В 1969 году он праздновал 40-летие на посту руководителя ансамбля – значит руководителем он стал в 1929 году. Это год, когда клуб з-да «Красный треугольник» получил свое здание на Обводном канале, 181 - будущий ДК им. Цурюпы. Ефимычу тогда было 23 года. Известный коллекционер Брунцев, работавший с архивами Привалова, рассказывал мне воспоминание вдовы Привалова. В предвоенные годы она услышала по радио «Полянку» в исполнении Петра Ефимовича Шалимова. Понравилось. А «Полянка» еще до переворота 1917 года была достаточно знаменита. Это Приваловская обработка старинной плясовой.

Заключения у этой истории быть не может. В музыкальных училищах, консерваториях теперь существуют классы гуслей. Расширяется репертуар. Ученики Шалимова в третьем и четвертом поколениях готовят новых исполнителей. Аудио и видеозаписи гусляров общедоступны благодаря интернету, хотя и многое утеряно за прошедшие годы.


P. S. - для сведения...

По проекту Н. В. Дмитриева и на его средства в 1911-1912 гг. был построен Дом просветительных учреждений в память 19 февраля 1861 г. на Обводном канале № 181, где располагались театр, музей, учебные помещения, оборудованные новейшими учебными пособиями, спортивные залы, столовая, душевые и гостиница. Проект соответствовал последним достижениям рационализма и гигиены того времени. В советское время здесь располагался Дом культуры им. А. Д. Цюрупы.

Дом культуры им. Цюрупы открылся на базе рабочего клуба завода «Красный треугольник», который долго, за неимением собственного помещения, арендовал часть здания Московско-Нарвского дома культуры (ДК им. Горького). В конце 1929 г. «Красный треугольник» получил в свое полное распоряжение здание на Обводном, 147 (ныне Обводный, 181). Московско-Нарвский дом культуры строился в 1925-27 годах.






©К. Шаханов 2016